Блог Глеба Шулишова

Почему одни страны бедные, а другие богатые?

Почему одни страны бедные, а другие богатые?
И разве этот вопрос не должен волновать всех нас?

Дарона Асемоглу и Джеймса Робинсона этот вопрос взволновал настолько, что они написали целую книгу об этом — называется она «Why nations fail». В моём вольном переводе это могло бы звучать как «Почему некоторые страны (постоянно) лажают».


Личное «почему-у-у»


За последние сорок лет мне удалось пожить в Польше (4 года), в Анголе (2 года) и в Чехии (1,5 года). В определённое время у меня было много международных командировок, и я по несколько недель проводил в Нью-Йорке, Буэнос Айресе, Лиме, Дубае, Ахмадабаде, Милане, Мадриде, Париже, Лиссабоне, Монте-Видео и других интересных местах.

Каждый раз, возвращаясь на родину, у меня был один вопрос: «Ну, почему-у-у тут так?». Конечно, проблем у всех хватает, но, когда думаешь про Россию, больно именно от того, что мы можем сильно лучше, а получается как получается.

Знаете какое у меня самое грандиозное впечатление от Лас-Вегаса? Ни казино, ни отели, ни крутые тачки — всё это абсолютные пустяки. Вернувшись из командировки, я вбежал домой со словами: «Я был в Вегасе, ты не представляешь, какие там офигенные… тротуары! Смотри фотки!» Бетонные тротуары Лас-Вегаса действительно поражают своим качеством.

Обсуждая на кухнях с друзьями вот это «ну, почему-у-у», я от разных людей слышал одну и ту же рекомендацию — почитай, мол, Гумилёва, того, который сын Анны Ахматовой и автор Теории пассионарности. Я начинал читать и буксовал… это было не совсем то. Оказалось, что книги Гумилёва намного ближе к творчеству Толкиена, чем к науке.

И вот в ленте на фейсбуке мелькнула обложка «Why Nations Fail» — эта формулировка настолько срезонировала с моим внутренним запросом, что уже вечером того же дня я приступил к этой книге (в электронной версии на kindle).


О чём книга?


Сначала авторы последовательно отвергают другие гипотезы объясняющие причины взлётов и падений назличных государств.

Географическая гипотеза утверждает, что благосостояние определяют географическое положение страны и её климат: в жарких странах тропического пояса страны беднее, чем более северные страны с холодным климатом. Но пример Сингапура, Малазии и Ботсваны говорят о том, что процветать можно и в жаре.

Культурная гипотеза строится вокруг идеи, что протестанская этика, возводящая добродетель трудолюбия в абсолют, приводит нации к процветанию, а латиноамериканская культура mañana-mañana (завтра-завтра) не даёт странам Южной Америки подняться выше текущего уровня экономики. Эту гипотезу авторы опровергают примером города Ногалеса, одна половина, которого находится в Мексике, а другая в США. В обеих половинах живут люди одинаковых этносов и одинаковой культуры, но при этом мексиканская половина живёт в бедности, американская — процветает.

Гипотеза «незнания» предполагает, что страны остаются бедными просто потому что их правители не знают, что нужно сделать, чтобы страна преуспевала. И всё, что нужно — это объяснить этим правителям как правильно, научить их как надо и тогда всё наладится. Ха-ха.

Вообще-то вся эта книга как раз про то, что бедные страны остаются бедными, только потому что их правители последовательно и осознанно принимают решения, которые обеспечивают и сохраняют эту бедность.


Решение о бедности


Почему же они принимают такие решения? Почему выбирают бедность для своих стран? Тут можно обратиться к Древним Афинам и спросить — а почему греки выбирали на руководящие позиции только сроком на год? Просто греки не испытывали иллюзий относительно человеческой природы и непрерывного стремления человека к личной выгоде.

При регулярной ротации правителей, человек, занимающий руководящую должность, в большей степени стремится действовать в интересах «общего блага». В его интересах за срок своих полномочий создать максимально справедливое общество, потому что именно так он получит личную выгоду, когда оставит пост и снова окажется без полномочий, станет как все.

При несменяемой абсолютной власти личная выгода правителя и общее благо могут вообще не пересекаться. Чем дольше времени один человек занимает пост правителя, тем меньше он делает для общего блага, тем больше сопротивляется инновациям и старается сохранять положение дел в стостоянии «как есть».


Противники прогресса


Вы знали, что при Николае I министр финансов России (1823—1844 гг.) граф Канкрин усиленно сопротивлялся строительству железных дорог и в целом развитию промышленности? Ну ладно министр финансов, а как насчёт главноуправляющего путей сообщения и публичных зданий графа Клейнмихеля, который не только всячески препятствовал строительству железных дорог, но использовал имеющееся у него влияние, чтобы запретить обсуждение этого вопроса в газетах. Вот так…

Так почему же одни страны бедные, а другие богатые? Согласно теории авторов книги всё дело в институтах, то есть в том как организованы политические и экономические системы в стране. Они, по их мнению, бывают двух видов:
  • экстрактивные — это такие которые извлекают;
  • и инклюзивные — которые включают.


Экстрактивные — плохо.

Инклюзивные — хорошо.

Всё.


Например, монархия — это экстрактивная политическая система. Монарх в основном только «извлекает» в свою пользу блага и ресурсы. Интересы «общего блага» его интересуют только в пределах, «чтобы не бунтовали», а всё что выше этого уровня уже не только не в его интересах, но и даже представляет угрозу его положению. Ни один монарх не хочет видеть вокруг себя богатых, образованных и успешных — они могут начать требовать слишком многого и в итоге его свергнуть.

Фридрих фон Генц — cоветник австрийского князя Клеменса фон Меттерниха в своём разговоре с англичанином реформатором Робертом Оуэном прямо так и сказал: «Мы совершенно не желаем, чтобы большие массы стали зажиточными и независимыми… Как иначе мы могли бы ими править?»

А вот парламент — это инклюзивная политическая система, которая состоит из представителей различных групп и слоёв общества. Решения принимаемые парламентом включают интересы «общего блага».

С экономическими системами приблизительно тоже самое. Государственное планирование и государственные монополии исключают или ограничивают возможности для предпринимательства и частного изобретательства. Частный бизнес напротив «включает» большое количество игроков и даёт возможности не единичным чиновникам, а многим активным гражданам строить и развивать свои предприятия.


Историческая случайность


Авторы честно признаются, что вообще все эти демократии, парламенты и инклюзивные институты — всё это происходит во многом благодаря историческим случайностям. Например, в Англии такой «случайностью» стала пандемия бубонной чумы, которая создала предпосылки для ослабления королевской власти.

Без таких случайностей в целом и без осознанных усилий в частности в любой отдельно взятой стране государственный строй всегда будет стремиться к диктатуре, автократии и тоталитаризму, потому что тот или те, кто обладает властью будут всегда стремиться её консолидировать, и едва ли сами захотят этой властью поделиться.


Неэффективность гуманитарной помощи


Первостепенное значение институтов авторы демонстрируют и на примере гуманитарной помощи ООН. Деньги вливаемые в экстрактивные политические системы остаются в карманах элит этих стран, а до бедствующего населения в лучшем случае доходят 10 центов с каждого доллара. Именно поэтому, сколько бы денег ни было потрачено на борьбу с бедностью в Африке, положение дел будет оставаться таким же как сейчас до тех пор, пока институты в этих странах не изменятся с экстрактивных на инклюзивные. Этого, поверьте, я в Анголе насмотрелся своими глазами.


Что мешает 


Какие факторы мешают развитию инклюзивных институтов:
— страх текущей власти потерять эту власть;
— страх текущей власти потерять часть своих доходов за счёт их перераспределения;
— страх перед «созидательным разрушением» (creative destruction), когда какая-то инновация радикально меняет систему координат (изобретение лампочки подпортило бизнес производителям свечей);


Что способствует


Какие же факторы обеспечивают развитие инклюзивных институтов? Авторы с сожалением признают, что сами не знают «формулы успеха», но базовые вещи, необходимые для таких перемен называют:
  • политический плюрализм;
  • равенство всех перед законом;
  • и свободная журналистика.


Англия превыше всего


В книге есть много интересных кейсов, она расширяет кругозор и позволяет посмотреть на различные мировые исторические события под новым углом, но её точно нельзя назвать беспристрастным исследованиям. Оба её автора — выпускники Лондонской школы экономики и политических наук, поэтому неудивительно, что с их слов Англия предстаёт белой, пушистой, разумной и правильной, а весь остальной мир диким, варварским и местами безнадёжным.

Я не встретил ни одного упоминания Англии, где авторы отзывались бы об этой стране плохо. Всегда либо хорошо, либо нейтрально. Они даже умудрились выдержать ровный тон описывая колонизацию Индии и Опиумные войны в Китае.

При этом голандцы в книге представляются жестокими и бесчеловечными захватчиками, которые в начале XVII века почти полностью истребили население островов Банда (Индонезия) ради мускатного ореха.


Грустный главный вывод


Один из главных выводов книги: жителям стран с экстрактивной экономикой не стоит надеяться, что их правители по своей иннициативе начнут переход к более инклюзивным и справедливым системам. 

P.S. Есть и ещё у меня мысли и выводы, но я не уверен, что в 2021 году их можно свободно здесь изложить, не переживая за свою безопасность.
лонгрид